Новости

«Газпром нефть» реализует проект строительства завода графитированных электродов в Омске, который входит в число приоритетных направлений развития высокотехнологичной продукции компании.

Будущее предприятие «Газпромнефть — Графитек» будет выпускать отечественные сверхмощные графитированные электроды для производства электростали. Строительство современного завода графитированных электродов имеет стратегическое значение для независимости российской металлургии от иностранных поставок: в настоящее время большая часть этой продукции поставляется в Россию из-за рубежа. «На текущий момент «Газпром нефть» продолжает инвестирование и развитие в регионах деятельности — в Западной и Восточной Сибири, на Ямале. Если говорить о переработке нефти, то мы начали реализацию нового проекта — строительство в Омске завода графитированных электродов», — подчеркнул председатель правления «Газпром нефти» Александр Дюков.

Проект имеет стратегическое значение для металлургической отрасли. Сырьевую базу обеспечит Омский НПЗ, а производственная площадка разместится в особой экономической зоне «Авангард» и станет частью промышленного кластера «Газпром нефти» в Омской области.

Источник: Пресс-служба ООО «ГАЗПРОМНЕФТЬ — БИТУМНЫЕ МАТЕРИАЛЫ»

ООО "ГАЗПРОМНЕФТЬ-БМ"

ИНН: 6234000600

Сайт: https://bitum.gazprom-neft.ru/

Токен креатива (erid): 2SDnjdysTGn

Сейчас рафинировочный центр компании в Мончегорске использует для производства никеля и кобальта иридий-рутениевые аноды. В новых, экспериментальных анодах более дорогие иридий и рутений частично заменены на палладий. Это позволит сократить издержки, создать новые рынки спроса на палладий и существенно снизить электропотребление. Кроме того, успех испытаний откроет дорогу к еще одному перспективному способу использования палладия.

Работа над проектом стартовала в 2024 г., когда по заказу компании было разработано каталитическое покрытие с содержанием палладия для нерастворимых анодов, предназначенных для технологии электрохимического обеззараживания воды. Сейчас «Норникель» тестирует возможность использования палладия в производстве катодного никеля для электроэкстракции.

В ходе испытаний в цехе электролиза никеля установили экспериментальные аноды, в составе которых каталитическое покрытие с содержанием палладия. По словам директора департамента по инновациям и цифровым технологиям Кольской ГМК Дмитрия Санникова, планируется сравнить работу этих анодов, качество готового металла на выходе, характеристики энергетического потребления с имеющимся парком анодов.

Результаты испытаний говорят, что такой анод будет дешевле, чем используемый сейчас, за счет частичной замены дорогостоящего иридия на палладий. Кроме того, за счет высоких каталитических свойств палладия аноды будут иметь более низкое энергопотребление на единицу продукции. Экспериментальные образцы показали в лабораториях снижение энергопотребления при электроэкстракции от 5 до 10%, а в себестоимости продукции затраты на энергопотребление составляют значительную часть. «Для компании это важно и с экономической точки зрения, и с точки зрения экологии, бережного отношения к ресурсам», — подчеркнул Санников.

Тесты будут проводиться на производстве рядового никеля, никеля премиальных марок и матричного никеля.

Опытно-промышленные испытания продлятся около шести месяцев. В случае успеха новая технология позволит расширить сферу применения палладия.

В первой части этой статьи мы описали принципиальные изменения для большинства (около 95% по стоимости) мировых рынков металлов — от стали и золота вплоть до редких промышленных металлов. Отмечено, что, невзирая на глобальную инфляцию, роста их суммарной стоимости за последние годы почти не произошло, но налицо резкий пересмотр их стратегической значимости — цены буквально «разбежались в разные стороны». Но хотя явный пик уже позади, финансовые аналитики сейчас активно спорят, когда и произойдет ли полный откат стоимости металлов к «нормальному» уровню.

Ранее не были охвачены две группы металлов с мизерной долей на рынке (<1% от общей стоимости металлов) — но столь стратегически важных, что они не раз были упомянуты в недавних выступлениях известных политиков, включая президента США Дональда Трампа. Это аккумуляторные и редкоземельные металлы.

Аккумуляторные потребности

Около сотни лет промышленное производство и применение всех видов электрических аккумуляторов обгоняло по темпам мировое индустриальное развитие. Первым драйвером этого процесса стал глобальный автопром, разогнавший спрос на надежные свинцово-кислотные аккумуляторы. При этом мировое потребление токсичного свинца с некоторыми колебаниями все продолжало и продолжало свой рост, достигнув объемов около 13 млн т в год. Хотя в последние годы он начал показывать явные признаки замедления производства из рудного сырья.

Одна из причин этого — отлаженный промышленный рециклинг свинца из отработанных аккумуляторов, о котором мы, в частности, писали в давней статье «Переработка свинца усложняется?» от 11 августа 2022 года, касаясь российского рынка. Однако сохраняются и значительные (около трети объемов) поступления на глобальный рынок «нового» свинца за счет активной переработки полиметаллических руд и т.п. видов сырья. Весьма активны, в том числе в России, попытки освоения новых месторождений и расширения мощностей действующих ГОКов. Об этом — наша новая статья «Хмурое будущее свинца» от 29 апреля 2026 года, подробно рассматривающая текущую конъюнктуру этого рынка.

Итоговый прогноз — сохраняющийся на ближайшие несколько лет избыток предложения свинца и устойчивость его низких цен (рис. 1), что резко отличается от динамики рынков всех других аккумуляторных металлов.

Основной потребитель свинца — мировой рынок свинцово-кислотных аккумуляторов (SLA). Хорошей статистики по нему нет, оценки различных агентств по 2025 году скачут от $49 млрд до $102 млрд. Но перспективы его роста всеми экспертами оцениваются как весьма слабые. С учетом высоких запасов сырья, токсичности производства и всех применений свинца крайне низка вероятность какого-либо роста цен на этот металл.

Возвращаясь к истории, отметим, что вторым драйвером, добавившим динамики глобальному производству аккумуляторов, стало быстрое развитие электроники во второй половине XX века. Спрос на электроэнергию мобильных и компактных устройств некоторое время закрывали никель-кадмиевые (Ni-Cd) аккумуляторы. А с конца 1980-х годов (с отказом от токсичного кадмия) — надежные никель-металлогидридные (Ni-MH) аккумуляторы, активизировавшие спрос на никель и сохраняющие свою нишу на рынке до сих пор. В 2025 году объем мировых продаж никель-металлогидридных аккумуляторов оценивался в $3,1 млрд с дальнейшими перспективами его роста до 10% в год. Эта позитивная динамика обеспечена повышенным числом циклов заряда/разряда, надежности и безопасности, невзирая на сравнительную дороговизну Ni-MH батарей. Но по доле мирового спроса на никель аккумуляторное производство в 10 и более раз уступает выпуску нержавеющей стали, и особого влияния на цены этого металла оно не окажет.

Ну а теперь — о главном. Настоящую революцию на этом рынке произвело в XXI веке начало массового производства легких и энергоемких литиевых аккумуляторов. Их рекордные параметры резко расширили сферы применения аккумуляторов вообще, вплоть до массового производства электромобилей, удобных смартфонов, электроинструментов, дронов и многого другого. Однако применение в гальванической ячейке самого легкого, но крайне химически активного металла с высоким электрохимическим потенциалом оказалось сложнейшей задачей. Она решалась научными исследованиями и технологическими разработками, продолжавшимися десятки лет. С большим опозданием, «как положено», отмеченными Нобелевской премией по химии 2019 года.

       
      Самая актуальная тема последних нескольких лет — искусственный интеллект (ИИ). Сначала он начал говорить, потом рисовать, а сейчас учится работать.
      Новости последнего месяца: на стане 2000 Череповецкого меткомбината внедрена модель компьютерного зрения, Первоуральский новотрубный завод цифровизовал контроль качества, «Русал» мониторит электролиз алюминия с помощью нейросетей, «Норникель» уже использует ИИ на всех процессах и планирует его применение для управления.
      Безусловно, хорошо обученный ИИ выгоден для бизнеса — не спит, зарплату не требует, практически не ошибается. Дай «мозгам» доступ к исполнительным механизмам, и получится не завод, а вечный двигатель. Но возникает вопрос — а люди-то тогда нужны? Где и какие?
      Ответ, в целом, на поверхности. Что отдельно впечатляет — сам ИИ его тоже знает, если спросить.
      Появление ИИ уже ломает привычную структуру школьного образования: фактически единственным способом оценить знания ученика становится живой диалог, все письменное в школе и дома он списывает у ИИ. Высокомотивированные дети при поддержке семьи учатся использовать ИИ для быстрого движения вперед (зачастую — с побочкой в виде неврозов). Остальные — все лучше имитируют процесс обучения. И вместо типичной «неваляшки» из отличников, массивного среднего класса и кучки отстающих получаем узенькую прослойку элиты и очень много маргиналов. Что в школе, что далее.
      Элита становится режиссерами ИИ или уходит в творческие профессии. А остальные?
      Кто готов общаться с людьми — просим в психологи, бармены, сиделки и т.п.
      Для смелых — есть опасные непредсказуемые профессии, которым учить ИИ слишком сложно. Крутить гайки ночью на морозе в тундре и воевать будут люди.
      Но зачем нужен человек, умеющий только спрашивать ИИ и действовать по инструкции? Тот самый новый средний класс, основная часть общества?
      Как вариант — для юридического «щита». Наказать за ошибку ИИ нельзя, бессмысленно. Зато оператора, который за ним якобы «надзирает» — можно.
      И даже за эту работу, вполне вероятно, будет конкуренция. Потому что остальным, похоже, придется создавать искусственную занятость — через налоги на ИИ, квоты на найм людей, правила доступа к госзаказам и т.д. Фактически, в той или иной форме им просто придется платить пенсию.
      Конечно, останется еще «теневая» занятость — она неистребима.
      Теоретически, такая экономика может более-менее успешно функционировать. Но структурно она напоминает какое-то антиутопичное средневековье. Думается, мы слишком увлеклись фантазиями на тему «раньше было лучше»…

Прошедший 2025 год для черной металлургии всего мира был не слишком удачным. Или, точнее сказать, удачным не для всех. Если смотреть на показатели производства по странам, то у многих видна отчетливо негативная тенденция торможения выплавки стали (табл. 1).

Возглавляет и направляет процесс Китай, который сократил производство в 2025 году на 4,4%. Его доля в мировой сталелитейной отрасли сократилась с 53,3% до 52%, но конкуренцию ему даже весь вместе взятый мир составить не может.

Про торможение китайской экономики, сложности в ее строительном секторе и ограниченность потенциала роста спроса в других отраслях сказано уже очень много. Про сложное положение местных металлургов не забывают напомнить и китайские власти, призывая их самих проявлять «самодисциплину» в вопросах производства, чтобы избежать избыточного усиления ценовой конкуренции.

Но есть один нюанс. Среднемировые цены на сталь в первичных формах за год упали на 8—10%. Логично, что на фоне слабого внутреннего спроса финансовые показатели китайских сталеплавильщиков должны быть очень умеренными. Вроде бы так оно и есть: по данным Китайской ассоциации железа и стали (CISA), за 9 месяцев 2025 года суммарная выручка крупных металлургических предприятий составила 4,56 трлн юаней, что на 2,36% меньше, чем годом ранее. Вот только совокупная прибыль отрасли достигла 96 млрд юаней — почти вдвое больше, чем год назад. Средняя рентабельность продаж составила 2,1%, увеличившись на 1,39 процентного пункта.

По данным Национального бюро статистики КНР, за 2025 год выручка сектора выплавки и проката черных металлов сократилась на 4,7%, до 7,73 трлн юаней, однако благодаря снижению расходов на 5,7%, до 7,29 трлн юаней, валовая прибыль выросла на 299%, до 109,8 млрд юаней.

Можно было бы сослаться на рекордно выросший экспорт (119 млн т; +8% за год), но снижение цен в мире и Китае различалось мало. А значит, рентабельность экспорта оставалась прежней.

Аналитики JP Morgan Chase & Co. и консалтинговой компании AME Group считают, что объяснение в другом — фактический объем выплавки стали был выше официального примерно на 60 млн т и сокращения производства в стране просто не было. AME Group дает еще более высокую оценку: по расчетам компании, производство стали в Китае в 2025 году не сократилось, а выросло на 2,1%, до 1,06 млрд т, что близко к рекорду 2020 года.

Аналитики также подчеркивают, что столь резкое снижение выпуска стали трудно совместить с экономическим ростом Китая на уровне около 5% и увеличением промышленного производства на 5,9%, включая саму металлургию.

Обе группы указывают на рекордный объем импорта железной руды в Китай — 1,26 млрд т в 2025 году (+1,8% к 2024 г.), который нивелировал сокращение внутренней добычи руды на 2,8%, до 983,7 млн т, так что видимое потребление руды в стране практически осталось на прошлогоднем уровне.

С другой стороны, аналитики признают некоторое сокращение переработки черного лома. По оценке JP Morgan, потребление металлолома в Китае снизилось до 166 млн т в 2025 году с примерно 200 млн т в 2020-м. По другим данным, спрос на металлолом мог упасть в 2025 году на 10%, до 140—145 млн т.

Но оценка спроса на лом зачастую обратно пропорциональна расстоянию от оценщика до КНР. Индийские аналитики BigMint в 2024 году определяли величину китайского рынка лома черных металлов в 224 млн т — заметно больше западных данных. Сами китайцы в лице вице-председателя Постоянного комитета Всекитайского собрания народных представителей и вовсе заявляли, что в октябре 2025 года 212 кг из каждой тонны стали в стране было получено из переработанного лома. Тогда как AME Group оценивает долю стали, произведенной из лома в Китае, всего в 3,3% в 2025 году против 7,2% в 2020-м.

При такой разнице в оценках можно получить любую динамику видимого потребления стали в Китае — от примерно 860 млн т (-5% год к году) по прогнозу CISA, 905 млн т по данным Shanghai Metals Market и до 929 млн т по информации AME Group.

Кто и на сколько ошибается — вопрос открытый. Но примечательно, что спор идет о величинах, сравнимых с американским или российским производством.

Что касается финансовой стороны, то она тоже довольно противоречива.

Baoshan Iron & Steel, крупнейший в Китае государственный производитель стали, итоги года подводит обычно ближе к маю, но за 9 месяцев компания получила на 35,3% больше чистой прибыли (7,96 млрд юаней), чем год назад. Причем только в III квартале она выросла на 130% год к году, до 3,08 млрд юаней. Не помешало даже сокращение выплавки стали на 2%, до 38,79 млн т.

А вот для второго по величине игрока на китайском рынке, Ansteel Group, та же тенденция привела к падению выручки по итогам 2025 года. Хотя объемы выпуска чугуна, стали и проката сократились всего на 0,85, 1,17 и 1,07% за год, до 24,1 млн т, 25,15 млн т и 23,72 млн т соответственно, выручка компании просела на 8,6%, до 96,05 млрд юаней, а чистый убыток достиг 4,07 млрд юаней. Это лучше, чем год назад — тогда убыток составлял 7,12 млрд юаней.

Свинец — один из семи металлов, известных человечеству с глубокой древности. Он ценился за легкоплавкость, мягкость, пластичность, высокую плотность. Своеобразной платой за эти уникальные свойства является его токсичность, заставляющая постоянно искать альтернативы в разных областях, где этот металл используется.

Изобретение свинцово-кислотного аккумулятора Гастоном Планте в 1859 году открыло для тяжелого металла новую эру, сделав его ключевым компонентом для хранения электроэнергии. И по сей день основной сферой использования свинца (80% мирового потребления) является производство аккумуляторных батарей, прежде всего — для автомобилей.

Но в последние годы спрос мировой автомобильной промышленности на свинец снижается ввиду нарастающей конкуренции со стороны электромобилей. Доля свинцово-кислотных аккумуляторов постепенно уменьшается в пользу более емких и экологически безопасных, например литий-ионных и литий-железо-фосфатных батарей. В 2025 году каждый четвертый проданный в мире автомобиль был электрическим или гибридным, причем 63% из них продали в Китае. Практически все они уже обходятся без свинцовых аккумуляторов. В России, по данным агентства «Автостат», продажи новых импортных электромобилей упали на 30% по сравнению с 2024 годом, составив 12,5 тыс. единиц. Однако весь рынок новых легковых автомобилей (чаще с традиционным аккумулятором) у нас также сократился на 15,6%, до 1,33 млн машин. В частности, сказались очередное повышение утилизационного сбора с 1 января 2025 года, высокая ключевая ставка и ужесточение условий кредитования.

Другие потребители свинцово-кислотных аккумуляторов в РФ также снизили свой спрос. К примеру, в прошедшем году АО «Тюменский аккумуляторный завод» в письме дилерам выразило обеспокоенность аномальным провалом продаж свинцово-кислотных аккумуляторов для складской техники, что также вполне объясняется общим экономическим спадом и импортозависимостью.

После ухода с российского рынка всех ведущих японских и европейских брендов в 2022 году образующуюся нишу стремительно начал заполнять китайский импорт, возросший до рекордных значений. К примеру, доля складской техники из КНР, по данным PromResource, к началу 2025 года достигала примерно 96% рынка. К слову, техника эта все чаще была со встроенными литиевыми батареями.

Напомним также, что в 2019—2022 годах реформа обращения с отходами затруднила переработку старых аккумуляторов в РФ, вызвав нехватку вторичного свинца, вследствие чего подорожали как сами свинцово-кислотные аккумуляторы, так и техника, в которой они использовались. В совокупности уже тогда эти факторы негативно сказались на потреблении свинца в России, о чем мы подробно писали в статье «Переработка свинца усложняется?» от 11.08.2022 г.

Тем временем во всем мире в 2025 году, по оценкам Международной исследовательской группы по свинцу и цинку (ILZSG), спрос на рафинированный свинец вновь вырос на 1,5%, до 13,56 млн т. Потребление металла увеличилось, в частности, в США (+4%), Индии (+3%) и Европе (+1%).

В свою очередь, мировое производство рафинированного свинца выросло на 1,6%, до 13,63 млн т. Рост был обусловлен увеличением производства в Канаде, Китае, Индии, Мексике и Бразилии, где были введены в эксплуатацию новые мощности по вторичной переработке аккумуляторов. Однако по итогам 2025 года снизилось производство рафинированного свинца из руды. К примеру, в Казахстане — почти на треть относительно предыдущего года, до 93 тыс. т. Снижение было связано с истощением действующих месторождений. Так, на руднике Жайрем в Карагандинской области Казахстана наблюдалось сокращение производства свинца на 14%.

В целом по миру рынок свинца третий год подряд является профицитным: по итогам 2025 года отмечается увеличившийся до 70 тыс. т излишек металла (табл. 1).

Примечательно, что для потребителей США рынок по-прежнему находится в дефиците, который покрывается ежегодным импортом свинца в размере до 400 тыс. т. До 2022 года около 15% этих поставок свинца обеспечивала Россия, но после начала СВО американские компании не заключали контрактов на покупку данного металла, хотя прямого законодательного запрета не вводилось. В ноябре 2025 года США после длительного перерыва разово импортировали свинец из России на сумму $49,5 тыс. Сумма сделки небольшая, но сам факт ее наличия обращает на себя внимание.

Как известно, залежи свинца широко распространены по всему миру. Обычно он встречается в руде с цинком, серебром и медью и добывается попутно вместе с этими металлами. По данным Геологической службы США, мировые запасы свинца (экономически выгодные для добычи) составляют около 95 млн т. При этом общие ресурсы (прогнозные и перспективные запасы) оцениваются в 2 млрд т.

Рециклинг отходов производства Череповецкого металлургического комбината за 2025 год составил 98,8%. Несмотря на рост объёмов производства, компании удалось сохранить объём размещения отходов на уровне предыдущего года — около 111 тысяч тонн, при том, что общий объём образования отходов составил 7,4 миллиона тонн.

«Основная задача рециклинга — снижение экологической нагрузки на окружающую среду. Наша компания демонстрирует один из лучших в отрасли результат по этому показателю — 98,8%, что соответствует уровню лучших мировых практик. Сегодня наше производство работает в соответствии с принципами экономики замкнутого цикла. Мы не просто перерабатываем текущие отходы, но и вовлекаем в производство объёмы, накопленные ранее. Например, мы достигли рекордных показателей по использованию колошниковой и аспирационной пыли в производстве агломерата. Сегодня этот вид отходов является полноценным компонентом в структуре железорудного сырья. Параллельно мы реализуем десятки других инициатив: от переработки железобетона и грунта до вовлечения в оборот доменного гранулированного шлака и пластика», — прокомментировал генеральный директор дивизиона «Северсталь Российская сталь» и ресурсных активов Евгений Виноградов.

Системная работа с отходами сегодня охватывает всю производственную цепочку комбината. Так, с 2024 года на площадке работает производство композитных изделий. В переработку направляется гранулированный доменный шлак и различные виды пластика, в том числе маловостребованные, такие как стрейч-пленка, биг-беги и пр. Для сбора отходов на предприятии организованы специальные площадки и логистика. Линия выпускает дорожный бордюр и тротуарную крупноформатную плитку.

Также в 2025 году на ЧерМК был завершён крупный инвестиционный проект по модернизации инфраструктуры для работы с отходами — обновление масло-эмульсионного участка для повышения качества очистки смазочно-охлаждающих жидкостей и замасленных стоков. Цель — получение на выходе оборотной воды требуемого качества и минимизация образования отходов. Участок переведён на новые реагенты для очистки воды оборотного цикла от нефтепродуктов с установкой дополнительного оборудования для переработки маслошлама.

В рамках реализации федерального проекта «Инфраструктура для обращения с отходами I и II классов опасности», входящего в национальный проект «Экология», «Северсталь» продолжает программу по замене совтолсодержащего оборудования. К нему на ЧерМК относятся трансформаторы и конденсаторы. Компания отказалась от использования оборудования, содержащего совтол, и не позднее 2028 года планирует обезвредить указанные жидкости и загрязнённое ими оборудование. Отходы, которые невозможно переработать собственными силами, компания передаёт сторонним организациям. На предприятии действует стандарт аудита контрагентов, гарантирующий соответствие требованиям экологического законодательства процесса при сторонней утилизации.

Порядок обращения с отходами производства и потребления на Череповецком металлургическом комбинате регламентирован. Он систематизирует данные о количестве образуемых в процессе деятельности предприятия отходов, местах их временного накопления, последующего размещения, обезвреживания, утилизации. Для этого на предприятии проведена инвентаризация мест образования и размещения отходов, паспортизированы новые виды отходов, актуализированы схемы мест накопления и пр.

О взлете цен на золото и другие драгоценные металлы в последнее время не писал только ленивый. Однако постоянный мониторинг MetalTorg.Ru практически по всем глобальным рынкам металлов выявил и других рекордсменов. А также удивительную нестабильность цен большинства промышленных металлов в последние 5—6 лет. Нашлись другие металлы — чемпионы и бывшие рекордсмены, взлет цен на которые вскоре сменился спадом. И даже модные когда-то аутсайдеры, продолжившие дешеветь в эти годы.

В целом с начала 2020 года по начало 2026-го глобальный рынок металлов по стоимости годового производства и сбыта вырос ориентировочно на треть и превысил $2 трлн. Это соответствует инфляции ниже 5% в год, что является весьма низким значением. Но, естественно, это «средняя температура по больнице» металлов. Фактически рост цен драгметов и многих цветных металлов был поглощен незначительным подорожанием всего спектра черных металлов, доля которых в годовом производстве металлургии (по стоимости) остается лидирующей (около 40%). Поясним, что речь идет только о добыче и первых переделах железа (до стальных полуфабрикатов), производство которых в 2025 году по стоимости снизилось до $814 млрд. Преимущественно — за счет 2%-го спада глобального производства стали при сравнительно стабильных ценах основных производителей. Однако для 20 наиболее дорогих рынков металлов (рис. 1, табл. 1) картина цен и их тенденций является намного более пестрой.

Отметим, что «разбег» в разные стороны цен металлов заметно ускорялся все последнее полугодие 2025 года вплоть до середины февраля 2026 года, когда начался небольшой «откат» многих, но не всех, котировок.

Попробуем проанализировать причины этих непрерывных изменений и оценить потенциал разнообразных металлических цен. Которые, безусловно, повлияют на рентабельность и перспективы производства соответствующих металлов.

От стали до титана

«Железный век» продолжается уже многие сотни лет, и конца превосходству черных металлов как конструкционных материалов пока не видно. Для конечного потребителя это прежде всего стальные изделия из проката, труб и разнообразнейшие метизы. Однако многие признаки говорят о том, что пик производства в черной металлургии мира уже позади. Максимум выпуска стали в 1,983 млрд т был достигнут в 2021 году, а далее, к 2025 году, глобальное производство снизилось уже на 6,7%. Это означает потерю более 130 млн т, что близко к выпуску черной металлургии России и США, вместе взятых. По стоимости годовое производство стали в первичных формах (слябы и заготовки) в мире за 2025 год снизилось до $814 млрд.

Основных причин неуклонного падения мирового спроса на стальную продукцию в последние годы несколько.

Во-первых, это конкурирующее производство и применение полимерных материалов и пластмасс. Глобальная статистика этой отрасли сейчас выглядит ориентировочной, но, по всем признакам, сбыт полимеров устойчиво растет с темпами более 5% в год. Согласно информации Precedence Research, объем мирового рынка полимеров в 2025 году превысил $835 млрд, а по оценке Research Nester, он уже больше $1300 млрд. В любом случае это сравнимо или заметно превышает общую стоимость рынка стали.

Характерный пример перемен — быстрый рост производства полимерных труб, прямо конкурирующих с классическими стальными. Крупнейший их производитель, российская Трубная металлургическая компания, недавно очень неожиданно сообщила о планах построить завод полимерных труб в Астраханской области.

Типовые полимерные конструкционные материалы (полиэтилен, полипропилен и т.п.) с ростом глобального производства медленно дешевеют, хотя и остаются в 2—3 раза дороже стали. Но стоимость их переработки в конечные изделия сравнительно низкотемпературным прессованием и экструзией много ниже, чем у стали и подавляющего большинства металлов. Итог — весьма конкурентоспособная цена готовой продукции, причем устойчивой к коррозии без всяких покрытий.

Вторым важным фактором снижения цен является глобальная тенденция сокращения металлоемкости большинства конечных стальных изделий. Характерный пример — мировой автопром. С 2000-х годов конструкция массовых автомобилей существенно облегчилась по черным металлам. Типовой картер двигателя авто стал алюминиевым вместо чугунного, кузовные детали потеряли толщину за счет более прочных сталей и т.д. А главное снижение применения стали происходит сейчас при массовом переходе к производству электромобилей, не нуждающихся в коробке передач, сцеплении, выхлопных системах и многом другом. Причем у крупнейшего автопроизводителя мира — Китая — в 2025 году доля принципиально новых машин с пониженной металлоемкостью уже вплотную приблизилась к половине выпуска авто (16,6 млн из 34,5 млн единиц).

Прочие стальные изделия, вплоть до бытовой техники и посуды, в последние десятилетия также становятся все тоньше и легче. При этом снижение их прочности и надежности вплоть до быстрого выхода из строя общеизвестно, однако нравится производителям, поскольку вполне соответствует современным законам маркетинга — подталкиванию потребителя к новым и новым покупкам. Потребители, кстати, тоже не слишком возражают, выбирая самое дешевое.

Добавим к этому низкий спрос на металл со стороны одного из крупнейших покупателей металла в большинстве регионов мира — строительства, всегда слабеющего в нестабильные времена. Даже в США, давно переживших ипотечный кризис 2008 года, ситуация с возведением жилья остается весьма неблагоприятной и нестабильной до сих пор. Спрос и продажи домов в последние годы упали до многолетних минимумов. Ставки по 30-летней ипотеке с рекордно низких 2,65% в январе 2021 года выросли в несколько раз и сейчас колеблются около 7—8% (небывало высоко по американским меркам). Все эти проблемы, естественно, обвалили до минимума стальной спрос строителей в США.

Китай, повторяя многие ошибки США, с рекордного уровня строительства в 2,272 млрд кв. м жилья в декабре 2019 года плавно скатился до 588 млн кв. м в декабре 2025 года, т.е. почти в 4 раза. Причем дефолты (и долги) крупнейших застройщиков и огромные долги населения по ипотеке не позволяют китайским властям преодолеть эту негативную тенденцию. Не помогают даже недорогая ипотека (3,50—3,55% годовых) и падающие цены на жилье.

Российская ситуация в строительстве, невзирая на «бодрую» статистику, выглядит не лучше китайской. Причем она практически заморожена на фоне рекордных в мире ставок по ипотеке (выше 16%) и нежелания (невозможности?) застройщиков как-то снизить цены продаж.

В заключение (по железу, чугуну и стали) отметим принципиальный спад интереса к производству тяжелой и металлоемкой военной техники, плохо зарекомендовавшей себя под атаками дронов на Украине.

События последних нескольких лет резко обнажили уязвимость глобальных цепочек поставок критически важных минералов. Одним из самых динамичных в 2025 году стало ценообразование на рынке вольфрама. Обладающий исключительными свойствами, он все больше привлекает внимание инвесторов, а мировых лидеров заставляет принимать важные стратегические решения с целью обретения независимости от Китая, который буквально диктует цены и условия поставок.

Экстремальные температуры и нагрузки, радиация, давление и трение способны вывести из строя большинство конструкционных материалов, но не вольфрам. По классическим оценкам, главной сферой конечного использования вольфрамового сырья (55—60% спроса) по-прежнему является производство твердых инструментальных сплавов (с карбидом вольфрама). Остальное идет на получение легированных сталей и суперсплавов (около 20%), вольфрамового проката(15—17%), химических соединений-катализаторов, высокотемпературных смазочных материалов и на прочие применения (5—7%).

По оценкам Минприроды РФ, к наиболее потребляющим вольфрам отраслям относятся нефтегазодобыча (20% потребления), автомобилестроение и машиностроение (по 17%), горная промышленность (15%), производство электроники (11%), аэрокосмическая и оборонная промышленность (9%), строительство (7%) и другие (7%).

Мировой рынок

Геологическая служба США (USGS) оценивает подтвержденные запасы вольфрама в мире по состоянию на 2025 год на уровне 4,7 млн т, что несколько выше цифры предыдущего года. При этом на долю Китая пришлось около 2,5 млн т, или 53%, а на долю России — 400 тыс. т, или 9% (рис. 1).

Впрочем, полностью полагаться на эту статистику не стоит: у USGS нет данных по запасам вольфрама в Боливии, Казахстане и Руанде. А еще несколько лет назад агентство не учитывало даже Австралию. Да и в целом рост оценки глобальных запасов на четверть с 2022 года, скорее всего, говорит о неполноте информации.

Аналогичное расширение объема приводимых данных произошло в отношении мировой добычи. Она, по оценкам USGS, в 2025 году продемонстрировала рост примерно на 3,7%, составив 85 тыс. т в пересчете на металл (рис. 2).

Безусловным лидером был и остается Китай с долей 79%.

Вьетнам, входящий в тройку лидеров, в 2024 году продемонстрировал незначительное снижение добычи до 3400 т. В прошедшем году правительство страны утвердило дополнение к лицензии, выданной компании Masan High-Tech Materials (MHT) на разработку полиметаллического месторождения Nui Phao в провинции Тхай Нгуен на севере страны. Это позволит компании присоединить новый участок и нарастить запасы на 28,03 млн т. Рудник Nui Phao является крупнейшим производителем вольфрама за пределами Китая, обеспечивающий около 4,2% мирового производства.

На третье место стремительно ворвался Казахстан, чью добычу USGS оценивает в 2400 т. В конце 2024 года компания «Жетысу Вольфрамы» завершила строительство ГОКа на Богутинском месторождении в Алма-Атинской области по производству 65% концентрата вольфрама. Производство на нем стартовало ближе к апрелю 2025 года. Казахстанская компания является «дочкой» китайской Jiaxin International Resources, которая в августе 2025 года прошла листинг в Гонконге и Астане, и на начало февраля 2026 года ее капитализация превышала $5 млрд. Контракт на добычу вольфрамовых руд действует до 2040 года. По подписанному с Министерством индустрии и инфраструктурного развития Казахстана меморандуму компания обязалась инвестировать в разработку Богутинского месторождения $450 млн, в том числе $330 млн в строительство ГОКа, $20 млн — в расширение мощностей с 3,3 до 4,5 млн т в год, и $100 млн — в проект по переработке концентрата в паравольфрамат аммония при условии экономической целесообразности. На текущий момент вся продукция ГОКа отправляется в Китай.

Добыча вольфрама в России, по данным USGS, в 2025 году составила около 2000 т против 1500 т в 2024 году. Впрочем, год назад итоги 2024 года также оценивались в 2000 т.

По последней доступной информации, добыча в стране велась на семи месторождениях: Восток-2 и Забытое в Приморье, Правоурмийское и Фестивальное в Хабаровском крае, ручей Тирехтях в Якутии, ручей Инкур и на техногенном месторождении Барун-Нарынское в Бурятии.

После начала СВО и введения санкций Запад отказался от российского вольфрама, и глобальный рынок еще больше сместился в сторону Китая, который и без того занимал лидирующую позицию не только по запасам, но и по добыче данного металла с долей порядка 79% мировой (рис. 3).

При растущем спросе и ограниченном предложении обостряется проблема с доступностью сырья. И, как показывают события последних лет, вольфрам все чаще становится не только технологическим, но и геополитическим ресурсом.

В 2023 году лидеры стран G7 заявили о готовности совместно противодействовать монополизации на рынках критических минералов. Неудивительно, что особую активность в вопросе своей независимости от вольфрама из недружественных стран проявили американцы, ведь добыча металла в стране не ведется с 2015 года. Тогда это стало нерентабельно из-за низких цен и нарастающей конкуренции со стороны Китая. Доля китайской продукции в американском импорте в 2021—2024 годах держалась в диапазоне 27—36%. Но с возвращением Трампа в Белый дом администрация президента начала довольно агрессивную кампанию по возрождению местной добычи полезных ископаемых и обеспечению новых мировых поставок.

С сентября 2024 года в США были увеличены пошлины на китайский вольфрам на 25%, а также введен запрет на покупку добытого в Китае вольфрама, который будет действовать с 1 января 2027 года. В июле 2025 года Министерство обороны США объявило о выделении $6,2 млн дочерней компании Guardian Metal Resources на осуществление проекта Pilot Mountain по добыче вольфрама в Неваде.

По итогам 10 месяцев 2025 года объем импорта вольфрама в США вырос на 7%, при этом импорт из Китая сократился на 26%. Зато в 3 раза увеличился ввоз необработанного вольфрама c Тайваня, где его не добывают и в основном перерабатывают лом.

Завершив период ценовой волатильности, молибден последние годы на мировом рынке выглядел едва ли не образцом стабильности среди критически важных металлов. И это хорошо, ведь он необходим в производстве нержавеющих, конструкционных, инструментальных сталей.

Молибденсодержащие сплавы служат основой для создания прочных, устойчивых к коррозии и жаропрочных компонентов, востребованных в энергетике, машиностроении, химической промышленности и многих других отраслях (рис. 1).

При этом прогресс в новых технологиях применения молибдена не прекращается. Так, в 2024 году Boeing и несколько крупных компаний заявили о своих новых разработках. В мае Boeing объявил о проектировании самолетов следующего поколения, в которых в том числе будут использоваться новые молибденсодержащие сплавы для снижения веса и экономии топлива, сообщает консалтинговая компания Emergen Research.

Тот же источник информирует, что в начале 2024 года крупнейшая нефтегазовая компания ExxonMobil спроектировала новую буровую платформу для разработки шельфовой нефти с использованием компонентов из нержавеющей стали, легированной молибденом с целью повышения долговечности в экстремальных средах.

В China Titanium Valley сосредоточились на применении молибдена в электропроводке электромобилей, так как традиционные медные провода часто выходят из строя при сильном нагреве аккумуляторов и моторов. Молибденовое покрытие обеспечивает отличную термическую стабильность проводки, не меняя ее электрической проводимости. Это позволяет проводам выдерживать температуры до 300°C без потери целостности, что является критическим фактором для высокопроизводительных жгутов проводки в батареях электромобилей, делится новостью индустриальный парк «Китайская титановая долина».

В Китае набирает обороты производство нержавеющей стали AISI 316 (улучшенная версия AISI 304) с добавлением 2,5—3% молибдена. Гибкие водопроводные трубы из нержавеющей стали данной марки (российский аналог 08Х17Н13М2) уже отлично зарекомендовали себя в инфраструктуре некоторых городов Азии. По информации International Molybdenum Association (IMOA), замена обычных водопроводных труб в Токио на нержавеющие позволила сократить утечки с 1979 по 2021 год в 5 раз и сэкономить $3,5 млрд. В Тайбэе замена 66% водопроводных труб позволила Департаменту водоснабжения уменьшить утечки вдвое, а расходы электроэнергии — на 40%. В 2025 году несколько итальянских водопроводных компаний также инициировали замену труб на нержавеющие. Ожидается, что к концу года в Брешии, Анконе и Беллуно будут проведены работы на 700 объектах.

Согласно статистическим данным IMOA, потребление молибдена в минувшем году увеличилось на 3%, до 294 тыс. т. Наиболее заметно оно выросло в Китае — сразу на 10%, до 138,3 тыс. т. В США потребление металла сохранилось на уровне 29 тыс. т. В Европе — сократилось на 2%, до 55,5 тыс. т, в прочих регионах — снизилось на 1%, до 41,8 тыс. т. При этом уровень запасов молибдена «нормализовался» после накопленных избытков в 2020 году.

Добыча

Добыча молибдена по всему миру, по информации Геологической службы США (USGS), в 2024 году выросла на 5%, составив 260 тыс. т (рис. 2).

Согласно статистическим данным International Molybdenum Association, мировое производство молибдена по итогам 2024 года выросло на 2%, составив 290 тыс. т.

Особенностью молибденового рынка является то, что только треть металла извлекается из руд собственно молибденовых месторождений, остальное — попутный продукт медного и вольфрамового производств. Возможно, что данные USGS и IMOA несколько отличаются из-за разных подходов к оценке объемов производства.