Новости

Уважаемые коллеги, дорогие клиенты, любимые друзья!

От всей души поздравляем вас с наступающим 2026 годом и Рождеством!

Этот год открывает новые горизонты для металлургии и рынка металлов — отраслей, которые являются фундаментом промышленного прогресса. Пусть 2026 год станет для вас временем смелых решений, технологических прорывов и стабильного роста!

Желаем вам надёжных партнёров, выгодных контрактов, энергии и вдохновения для реализации самых амбициозных проектов.

Пусть в ваших коллективах царит атмосфера взаимопонимания и профессионализма, а дома ждут тепло, уют и поддержка близких.

Здоровья, благополучия и ярких впечатлений в новом году!

Коллектив редакции журнала «Металлургический бюллетень» и портала MetalTorg.Ru

В послевоенном 1949 году в сердцах советских людей быстро и надолго нашла отклик песня Матвея Блантера на стихи Михаила Исаковского, включающая строки:

"... Родная навеки страна!

Не нужен мне берег турецкий,

И Африка мне не нужна"

Современные поколения россиян, с 2000-х годов освоившие турецкие пляжи и отели «все включено», похоже, усомнились в актуальности таких слов. Сейчас подорожавший туризм пошел на спад, но наши экономические связи с Турцией выглядят сравнительно устойчивыми. Это не только экспорт и транзит российских энергоносителей, но также поставки черных металлов и металлургического сырья.

По причине недоступности официальной таможенной статистики России воспользуемся для анализа статистикой ООН (UN Comtrade) и данными Института статистики Турции (Türkiye İstatistik Kurumu, сокр. TÜIK). Для расчетов будем учитывать минеральное сырье (железная руда, коксующийся уголь и кокс) и основные группы черных металлов.

Анализ показал, что за период с 2022 по 2024 год доля черных металлов в общем объеме этого импорта на порядок превосходит долю сырья. Причем в 2025 году по стоимости она достигла 96%. Соответствующие показатели по тоннажу составляли 80 и 85% соответственно. Проще говоря, именно российские черные металлы — основной вид металлургических товаров, интересных Турецкой Республике.

В российском экспорте черных металлов и сплавов доля стальных полуфабрикатов в поставках постепенно выросла с 30 до 44% по стоимости, хотя и просела с 50 до 45% по тоннажу. Доля поставок более сырьевой продукции (передельный чугун в первичных формах, лом черных металлов, продукты прямого восстановления железа, а также ферросплавы) выросла с 19 до 33% по стоимости и с 22 до 40% по тоннажу. Стальной прокат — что листовой, что сортовой — по другую сторону Черного моря нужен все меньше, его доля по тоннажу сократилась с 30 до 16%. И совсем незначительными по тоннажу были поставки труб. Впрочем, в части готовой продукции высокая цена остается много выгоднее в части выручки (табл. 1).

В структуре поставок полуфабрикатов доля стальных слябов по тоннажу до 2022 года включительно не превышала 41%, в 2023 году она выросла до 55%, а затем преодолела отметку в 70%. Соответственно менялись показатели по стальной заготовке.

Плоский прокат на экспортном направлении у нас представлен в основном нелегированной продукцией (80% по стоимости и 87% по тоннажу). Чуть более половины приходится на горячекатаную сталь толщиной до 3 мм, остальное — холоднокатаная сталь, примерно поровну представленная продукцией до и более 3 мм толщины. В 2025 году при общем росте объемов поставок соотношение изменилось: доля горячекатаной стали упала до 40%, тонкой холоднокатаной стали — до 22%, а вот поставки толстой х/к стали выросли до 38%.

Поставки легированных сталей носили более специальный характер и содержали продукцию различного сортамента из быстрорежущих, инструментальных, электротехнических и др. видов сталей, но, как правило, без содержания никеля. В целом доли этой продукции в плоском прокате по выручке до 2024 года достигали 19%, а по тоннажу — 12%. В текущем году они просели до 12 и 6% соответственно.

Подходящий к концу 2025 год для российской черной металлургии стал не самым приятным и лучшим периодом. Если 2021—2022 годы прошли под знаком льготной ипотеки, 2023—2024-й — адаптации к санкциям при поддержке разогнавшейся стройиндустрии, то последние 12 месяцев больше напоминают промышленный морозильник.

Сочетание рекордной ключевой ставки в первой половине года со значительным сокращением льготных ипотечных программ привело к резкому охлаждению что в жилищном строительстве, что в индустриальном. Хотя продолжается строительство инфраструктурное, особенно спонсируемое государством, — мосты, дороги, ремонты жилищно-коммунальных сетей. Кажется, кто-то подражает политике «Нового курса» Рузвельта — регулирование финансового и промышленного секторов, госраспределение финансов, а также массовое создание неквалифицированных рабочих мест, для чего отлично подходит возведение крупных объектов. Которые уже сами способствуют росту экономической активности в регионе (теоретически). В общем, капиталистическая экономика, подкрепленная плановым подходом. Кстати, «курс» в названии той программы звучит как «deal», т.е. «сделка» — слово, обожаемое нынешним главой Капитолийского холма. Такие вот зигзаги истории. Но вернемся к металлургии.

При всех реальных и декларируемых усилиях властей по поддержанию бизнеса динамика реального производства говорит о том, что в металлургии дела идут, мягко говоря, не очень хорошо.

Хотя октябрьская сводка 2025 года звучит довольно оптимистично, накопленный за предыдущие 9 месяцев негатив она перебороть не может. Так, к сентябрю зафиксирован рост месячного металлургического производства на 0,2%, производства машин и оборудования — на 35%, выплавки чугуна — на 3,1%, стали — на 0,6%. А вот к октябрю и 10 месяцам 2024 года наблюдается повсеместный спад от единиц до десятков процентов (табл. 1). Только добыча руды выросла на 2,1%.

Причем спад спроса внутри страны еще больше этих цифр. Показательны в этом плане ж/д перевозки, которые, хотя и не охватывают полностью рынок металлопродукции в стране, являются достаточно точным индикатором происходящих изменений. Так, по итогам 11 месяцев 2025 года спад отгрузок стальной продукции в адрес основных потребителей сократился в среднем более чем на 20% (табл. 2).

На фоне падения внутреннего потребления «Русская сталь» ухудшила свой прогноз на 2025 год: ожидается, что российский спрос в итоге снизится на 14%, до уровня 38 млн т против 44 млн т в 2024 году. По оценке «Северстали», общее падение спроса на стальную продукцию в 2025 году составит 14—15%.

Фонд развития трубной промышленности (ФРТП) предполагает по итогам этого года падение объема потребления стальных труб на 11%, до 10 млн т по сравнению с 11,2 млн т по итогам 2024 года. Причем этот прогноз даже можно назвать оптимистическим — по итогам 9 месяцев 2025 года падение спроса составляло 13%.

Напомним, что в первой части этой статьи мы рассказали о глобальном спаде стальных цен с пиков в 2020—2022 годах и обострении конкуренции в отрасли. Китай, стабильно производящий более половины мировой металлопродукции, увеличил долю стального экспорта до 10% и более от своих объемов металлургического производства, причем тенденция эта нарастает. Основной причиной считается спад потребления металла китайским строительством. При этом предельно низкие китайские цены как на внутреннем рынке, так и на экспортных направлениях крайне снизили рентабельность производства в черной металлургии Китая, которое более чем наполовину зависит от поставок дорогого импортного сырья — железной руды и коксующегося угля.

Российская металлургия в последние годы во многом оказалась в схожем положении — ввиду аналогичного обвала спроса в строительстве и проблемах экспорта продукции из-за санкций ЕС и США. Однако отечественные металлургические предприятия гораздо увереннее чувствуют себя в вопросе обеспечения основным сырьем. Производство железной руды и коксующегося угля в РФ избыточно, импорт не нужен, и внутренние цены сырья заметно ниже среднемирового уровня. Крупнейшие российские металлургические холдинги являются вертикально интегрированными, включающими в себя как железорудные, так и угледобывающие активы. Это позволяет обеспечить не только низкие, но и сравнительно стабильные цены ключевых сырьевых компонентов (рис. 1).

При этом в 2021—2025 годах доля стоимости основного металлургического сырья в ценах конечной стальной продукции в РФ стабильно заметно ниже, чем аналогичный показатель китайской металлургии. В России уже долгие годы доля затрат на сырье крайне низка по мировым меркам и составляет всего лишь 35—50% (рис. 2), хотя для многих направлений поставок возможны дополнительные затраты на дальнюю и дорогую ж/д логистику.

Напомним, что в 2020—2021 годах произошел неожиданный взлет внутрироссийских цен на стальную металлопродукцию, в частности на арматуру. Количество жалоб потребителей, особенно в стройиндустрии, начало зашкаливать и в конечном итоге дошло до российских властей. При этом анализ доходности компаний черной металлургии показал их выход на крайне высокую рентабельность (рис. 3).

далее на https://www.metalbulletin.ru/a/36E

Предприятие ТМК Стальные Технологии, входящее в состав магистрально-машиностроительного дивизиона Трубной Металлургической Компании (ТМК), успешно освоило выпуск нового оборудования для металлургического производства — кантователя рулонов стали.

Оборудование предназначено для перемещения рулонной стали из горизонтального положения в вертикальное и обратно, что необходимо для дальнейшего хранения, упаковки, транспортировки или подачи материала в производственную линию. Масса кантуемых рулонов может составлять от 2 до 34 тонн, а максимальная температура — 250 градусов по Цельсию. Ранее подобную продукцию завод не изготавливал.

Особенностью проекта стал необычный конструктив изделия и компоновка с учетом защиты приводных узлов и блоков автоматики от высоких температур. Также специалисты завода разработали схему сборки, которая снижает время и трудоемкость изготовления изделия. Перед отправкой к заказчику кантователь прошел испытания с максимальной нагрузкой в 34 тонны.

«Магистрально-машиностроительный дивизион ТМК фокусируется на разработке комплексных инжиниринговых решений и осваивает новые виды высокотехнологичного оборудования. Производственные мощности и компетенции специалистов позволяют выполнять полный цикл работ от проектирования до проведения испытаний продукции, которая отвечает самым сложным техническим требованиям клиентов. Кантователь успешно отгружен заказчику, и мы готовы наращивать объемы поставок данной продукции», — отметил управляющий директор магистрально-машиностроительного дивизиона ТМК Евгений Губанов.

В портфеле предприятия ТМК Стальные Технологии — несколько десятков реализованных инженерных проектов для различных отраслей, кастомизированных для конкретных заказчиков.

В октябре 2025 года группа строительных компаний «Реформа» завершила  демонтаж надземной части самого старого производственного актива «Норникеля».  

Работы велись на протяжении четырех лет, с июля 2021 по октябрь 2025 года, и охватили территорию площадью 145 гектаров. Ликвидировано более 4,3 миллиона кубометров строительного объема, включая производственные цеха, вспомогательные здания и сооружения, эстакады, галереи и дымовые трубы.

Для демонтажа сложных объектов группа компаний разрабатывает инновационные инженерные решения. Одной из непростых задач стало проведение взрывного демонтажа металлобетонной дымовой трубы высотой 180 метров — подобный объект ликвидирован в России впервые. Чтобы безопасно ее снести, предварительно были созданы пространственные модели, выполнены расчеты и разработаны схемы ослабления конструкции. Благодаря этому появилась возможность контролировать процесс: труба должна была сложиться по заданной траектории при подрыве, а не упасть раньше положенного времени. Всего в Норильске было демонтировано пять труб высотой от 150 до 180 метров.

Другим вызовом стала задача по разбору разрушителем 50-метрового цеха. Для прохода техники весом более 100 тонн были устроены усиленные площадки с насыпью в 20 метров, в том числе и над техническими подпольями — пустотами глубиной до 8 метров. По ходу выполнения работ насыпи перемещались.

На площадке одновременно находилось до 35 единиц техники: разрушители с выносом стрелы до 36 метров, которые позволяли демонтировать многоэтажные корпуса, экскаваторы с навесным оборудованием от ковшей до гидромолотов, мобильный дробильный комплекс — передвижное оборудование для измельчения отходов демонтажа, и иной специализированный автотранспорт.

Норильск является одним из самых северных и изолированных городов мира, поэтому технику и материалы на площадку доставляли по воздуху и по воде. В сезон навигации — по Северному морскому пути и по реке Енисей, в остальное время — только небом. Работы проводились в условиях арктического климата: при температурах ниже -35°C, и не все строительные машины могли функционировать, поэтому приходилось перераспределять процессы в соответствии с погодными условиями.

«Как заказчик, мы высоко ценим, что «Реформа» не просто выполнила свою часть работы, а взяла на себя полную ответственность за решение нестандартных задач. От уникального инженерного моделирования при сносе труб до организации логистики в Заполярье — команда показала исключительную надежность и способность работать в самых сложных условиях. Это большая победа для всех нас».

— поделился директор центра по работе с основными производственными фондами ЗФ «Норникеля» Сергей Терехин

В результате было переработано более 80 тысяч тонн металлоконструкций, вывезено 840 тысяч тонн строительного мусора, произведено 220 тысяч тонн вторичного щебня. Важным фактором проведения работ стало сохранение действующих объектов энергетики, инженерных сетей, объектов железнодорожной инфраструктуры и автодорог, проходящих по территории завода: для их защиты возводились насыпи из десятков тысяч кубометров грунта и устанавливались специальные ограждения.

«Проект в Норильске стал для нас уникальным опытом: впервые мы работали в условиях полной изолированности сухопутного транспорта, впервые выполнили контролируемый взрыв металлобетонной трубы высотой в пятьдесят этажей и организовали круглосуточную работу десятков единиц техники в экстремально холодную погоду. Было важно, чтобы внешние обстоятельства не стали помехой работам на объекте, и нам удалось это обеспечить», — прокомментировал Григорий Фрич, президент ГСК «Реформа».

Мировое производство и цены

В 2024 году на рынке высокоуглеродистого феррохрома возник серьезный избыток предложения. Ключевыми для рынка являются потребности Китая, который использует его в производстве нержавеющей стали. Учитывая, что выпуск последней в стране за прошедший год вырос на 7,5%, до 39,44 млн т, неудивительно, что и производство феррохрома расширялось заметными темпами, прибавив за год 20% и достигнув 8,56 млн т. Во Внутренней Монголии, благодаря относительно низкой стоимости электроэнергии и низким затратам на логистику из-за близости к порту Тяньцзинь, было выпущено более 6 млн т феррохрома (+34% за год).

В мировом масштабе за 2024 год выпуск этого ферросплава увеличился на 15%, до 18,51 млн т.

Увеличение переработки, в свою очередь, транслировалось в рост спроса на сырье для выпуска феррохрома. По оценочным данным USGS, в 2024 году добыча хромитовой руды в мире выросла на 4%. Хотя ЮАР и оставалась ее ведущим производителем (обеспечила более 45% мирового выпуска, 21 млн т), высокие цены на электроэнергию в стране, сохраняющиеся проблемы с железнодорожными перевозками и возросшие затраты на рабочую силу все же несколько сдерживали добычу. Турция, Казахстан и Индия также вошли в число ведущих производителей (рис. 1).

Еще в 2023 году ограничения предложения на рынке Южной Африки и малые запасы спотового материала на китайском рынке подтолкнули цены на хромовую руду к максимальному за 10 лет уровню — $300 за т. В первом полугодии 2024 года рост цен продолжился, достигнув пика в июле — $331 за т.

Растущий спрос на нержавеющую сталь подтолкнул также и многих некитайских производителей феррохрома к расширению производства. Наиболее заметная прибавка произошла в Индонезии, где с конца 2023 года начал работу проект Tsingshan Group с годовой мощностью 1,2 млн т.

В СНГ по темпам роста производства лидировал Казахстан. На месторождениях «Казхрома» в прошлом году добыли более 6 млн т хромовой руды, что на 16% превышает показатели 2023 года, и произвели порядка 1,86 млн т ферросплавов, что на 14% больше, чем в предыдущем году. Увеличение производственных мощностей стало возможным благодаря реализации крупных инвестиционных проектов. Например, в Актюбинской области была введена в эксплуатацию новая шахта «Болашак» Донского ГОКа мощностью до 7,5 млн т хромовой руды в год. «Болашак» включает отработку двух месторождений — Миллионное и Алмаз-Жемчужина.

Быстрое расширение производства, как было уже сказано выше, в итоге привело к сильному профициту на мировом рынке. По оценке Shanghai Metal Market, в Китае в 2024 году совокупный излишек феррохрома превысил 700 тыс. т (в пересчете на чистый металл). Это создало предпосылки для снижения цен во втором полугодии 2024 года, и в среднем за прошедший год феррохром подешевел на 28%, до $3540 за т (рис. 2).

Соответственно, несколько ослаб и спрос на руду. Впрочем, по итогам 2024 года она подешевела незначительно, опустившись до $299 за т.

Российский рынок

Как известно, для России хром является не только стратегически важным, но и дефицитным сырьем. Тем не менее его выпуск в стране ограничен и на протяжении последних двух лет снижается. В 2024 году добыча хромовой руды в стране сократилась на 9%, составив 425 тыс. т.

По данным «Росгеологии», общие запасы в стране составляют около 52 млн т, однако речь идет о бедных и труднообогатимых рудах (со средним содержанием Cr2O3 на уровне 20—39%). После начала СВО несколько месторождений выставлялись на аукционы, но они так и не состоялись ввиду отсутствия претендентов.

      Санкции, «заморозка» активов, снова санкции, запрет на поставки и технологии, третий раз санкции, отключение от финансовой системы, запреты на импорт и экспорт, SDN-лист, «потолок цен», прекращение транспортного сообщения, «заморозка» резервов, санкции, квоты, санкции… Вроде ничего не забыли с 2008 года?
      По многим подсчетам, Россия является лидером по количеству введенных против нее ограничений. Называются цифры в десятки тысяч с учетом всех подсанкционных лиц. Но даже если оставить санкции только против страны и госкомпаний, получится не один десяток. И в совокупности они сильно напоминают перечень мер, действовавших в отношении СССР.
      Что выявляет интересные аналогии.
      При формально полной изоляции громадное количество ключевых промышленных объектов СССР, включая металлургию, было создано с применением зарубежной техники, технологий и, иногда, с привлечением иностранных специалистов. Причем период можно брать любой: индустриализация 1930-х, послевоенное восстановление или 1970-е. Все как-то покупалось, продукция — вывозилась и продавалась. А в целом страна оставалась интегрированной в мировую экономику, невзирая на все ограничения и идеологические различия. По приписываемым главе Coca-Cola словам в период подготовки олимпиады в Москве, «коммунисты превращаются в капиталистов после первых же 15 минут переговоров».
      В XXI веке столь серьезных идеологических разногласий с Западом уже нет, взаимопроникновение двадцать лет шло усиленными темпами — и сейчас, под всем набором ограничений, цены на золото в наших банках отличаются о лондонского фиксинга на 2-3%, стальные цены РФ упали и стали конкурентоспособными (хотя и с запозданием), половина алюминия на складах Лондонской биржи металлов — российского происхождения. Мелкая техника у нас, как и во всем мире, из КНР, а модный шоколад — из Дубая.
      Российские металлурги в условиях нехватки спроса внутри страны пытаются активизировать экспорт. Китайские поступают точно так же. И турецкие. Западные же потребители охотно скупают дешевую восточную продукцию, не слишком прислушиваясь к призывам о «патриотизме» и поддержке местных производителей.
      Похоже, изоляция — мероприятие дорогостоящее для всех сторон и бессмысленное. Торговые противоречия никто не отменял, «тарифные войны» были и будут. Но возможно Трамп, продвигающий политику экономических сделок, в чем-то прав.

Весь последний год главный рефрен большинства наших статей, заметок или обзоров, посвященных российской черной металлургии, — «в отрасли спад».

Нового в этом ничего нет: о причинах, последствиях и способах решения проблем на самых разных уровнях говорено не раз, власти даже предпринимают некоторые действия по поддержке металлургов. Так, Минфин РФ перенес срок уплаты акциза на жидкую сталь и налога на добычу полезных ископаемых на железную руду на 1 декабря 2025 года. Правда, совсем отменить акциз правительство не готово — доходы от него заложили в бюджет до 2028 года.

Главным источником проблем металлургов по-прежнему называют спад в строительной отрасли из-за отмены льготного кредитования и заградительной ставки по ипотечным кредитам. Последняя «завязана» на ключевую ставку ЦБ РФ. Равно как и ставки по кредитам на автомобили, оборудование, инфраструктурное строительство и прочее самое различное финансирование. Центробанк неоднократно объяснял, что таким способом борется с инфляцией, но побочным эффектом является торможение всего бизнеса. Что отлично видно по динамике железнодорожных перевозок металлопродукции (табл. 1).

Спад очевиден везде: в металлообработке, машиностроении, нефтянке. Про строительство и металлоторговлю даже упоминать не стоит. Но есть одно стремительно растущее направление — экспорт. Правда, его основные объемы сосредоточены в наименее прибыльном для предприятий секторе — продукции низких переделов: чугуне, заготовках и слябах (табл. 2, рис. 1).

Доля более сложной продукции, например плоского проката, в общем объеме поставок держится на уровне 10—12%, но расти категорически отказывается. Причем главная наша «палочка-выручалочка» — Турция — с 2021 года сократила закупки черных металлов (включая лом) на треть, до 5,4 млн т, практически отказавшись от приобретения проката, но продолжая активно скупать российский чугун и стальные полуфабрикаты (рис. 2).

По итогам семи месяцев 2025 года Турция ввезла из РФ более 1 млн т чугуна против 570 тыс. т за тот же период прошлого года. Полуфабрикатов на другую сторону Черного моря мы отправили 2,14 млн т против 1,07 млн т за семь месяцев 2024 года.

В последние годы политика самым бесцеремонным образом вмешалась в плавное течение экономических процессов в большей части мира.

Во-первых, наш острый конфликт с Украиной и ее союзниками. Во-вторых, приход к власти Дональда Трампа, желающего существенно изменить как ситуацию в США, так и влияние своей страны в меняющемся мире.

Есть и еще один важнейший процесс, слабо поддающийся контролю властей, который можно назвать глобальной цифровизацией / программированием всего и вся. Вплоть до сверхмодного искусственного интеллекта — новой надежды человечества. Пошли разговоры о завершении глобального сырьевого суперцикла (включая металл). Хотя никто не отменял как реальный спрос, так и реальные процессы в глобальной экономике — плавное исчерпание ресурсов планеты при опережающем росте ее населения. И разнообразные попытки стран и целых регионов выбрать удачную стратегию развития своей экономики в условиях дефицита энергии и сырья.

Все эти сложные процессы не могли обойти стороной такую важнейшую отрасль реальной индустрии мира, как металлургия. Причем для многих металлов глобальная конъюнктура сохраняется сейчас сравнительно благоприятной. К примеру, медь и алюминий, как незаменимые проводники электричества, недавно преодолели многолетние рекорды цен — в $10 000 и $2800 за т соответственно. Серебро в текущем году уже подорожало на 70%, причем прежде всего — именно под давлением растущего промышленного спроса.

Однако для черных металлов мировая ситуация остается хронически неблагоприятной. С пиков в 2020—2022 году рыночные стальные цены снизились почти на треть и достигли минимального уровня, едва поддерживающего рентабельность отрасли. Причем в США и странах ЕС «под защитой» тарифов и квот на импорт стоимость стальной продукции завышена и давно перестала носить рыночный характер. И этот пример оказался «заразен» для многих металлургических стран. Количество антидемпинговых мер против стального импорта продолжает расти и остается рекордным в мире среди всех товарных потоков глобальной торговли.

Главным виновником сложившейся ситуации все более дружно называется Китай. Это, к примеру, подчеркивалось участниками Глобального форума по избыточным мощностям в сталелитейной отрасли (GFSEC), охватывающего 26 стран (преимущественно западных), на встрече, состоявшейся совсем недавно — 10 октября 2025 года. Министры GFSEC отметили, что ключевым источником глобального перепроизводства стали остается Поднебесная, которая сейчас активно расширяет мощности за рубежом. С 2010 года китайские компании добавили 103 млн т сталелитейных мощностей за пределами страны.

В первой половине 2025 года мировой избыток стальных мощностей увеличился еще на 15,9 млн т (+5,6%) по сравнению с тем же периодом 2024 года. По данным GFSEC, основной рост пришелся на страны, не входящие в форум, которые увеличили совокупные мощности на 31,9 млн т при одновременном снижении глобального спроса на 14,6 млн т с 2023 года по начало 2025 года. Причем Китай, по данным GFSEC, остается главным драйвером этой тенденции, а китайская доля в мировых сталелитейных мощностях (46,2%), производстве (54,6%) и экспорте (31,6%) может продолжить свой рост. Ожидается, что глобальный избыток мощностей в сталелитейной отрасли вырастет с 601 млн т в 2024 году до 721 млн т к 2027 году, достигнув максимального уровня за десятилетие.

Одновременно министры стран — производителей стали, входящих в GFSEC, отметили важность цепочек поставок стали и необходимость их функционирования на основе рыночных принципов. Хотя борьба с китайской сталью этой группы стран — представителей «большой экономической двадцатки» G20 и Евросоюза — становится все более нерыночной и неконкурентной. Это стало причиной выхода из GFSEC в 2019 году Китая, Индии и Саудовской Аравии. А также приостановки участия России в этом форуме.